Suitsusaunapärandi loomisest Võrumaal

Artikli avamiseks täies mahus vajuta paremas veerus asuvale nupule PDF.

  • Ester Bardone
  • Epp Tamm

Abstract

The Processes of Smoke Sauna Heritage Production in Võru County

О создании наследия курной бани в Вырумаа

This article was driven by the fact that after Estonian ethnologist Tamara Habicht published her monograph “Estonian sauna” more than 40 years ago (first published in 1972) the sauna culture and its development hasn’t found deeper reflection in the works of Estonian cultural scientists. Second impulse for writing this article came from Võrumaa in Southern Estonia where some interesting processes connected to heritage production, identity policy, development of rural life and tourism are set to motion. Smoke sauna as a cultural phenomenon can be approached from different angles. From the material point of view smoke sauna is a phenomenon belonging to the traditional peasant architecture, preservation of which is in turn connected to retaining traditional building styles and construction skills. We focused mainly on the intangible aspects attached to smoke sauna. We explored how individual and communal beliefs get mixed up in the process of heritage production in Võrumaa and how much do the local people value smoke sauna as one of their everyday practices.
Our research dwells on the approach which understands heritage as a complex of values and meanings which can be ascribed both to material and intangible cultural phenomena, and which states that there are several discourses existing within heritage production. We analysed how smoke sauna as a phenomenon of local cultural tradition is related to cultural heritage and to cultural identity, including heritage policy, of a local community. We also studied the rate of personal initiative of some heritage activists and their efforts to introduce different ways of heritage interpretation to wider audience outside their own community. Formulating this standpoint let us explain the status smoke sauna has both for collective and individual identity. We examined vernacular heritage interpretations in the framework of discourse authorised by UNESCO, because understanding values and cultural identity ascribed to a regional culture benefits hugely from dialogue between authoritative and vernacular discourses. “Community” is a central concept in the definition of heritage stated by UNESCO. We see heritage production as social enterprise – a community creates heritage and at the same time heritage creates community.
Although the so-called cultural elite in Võrumaa – being spokesperson for imaginary community of the Old Võrumaa – wishes to present the smoke sauna practices to UNESCO world heritage list, the current state of heritage and identity politics involves widely diverse opinions about the heritage value of smoke sauna. Our research showed that because smoke sauna as a traditional bathing practice belongs to the sphere of everyday life, the people of Võrumaa who still appreciate the joys of smoke sauna, don’t perceive it as a feature of their cultural identity. Today the people who treasure the practical value of smoke sauna and sauna steam characteristic to it live next to those who consider it an outdated way of bathing; these people don’t see any reasons why they should give up the “clean sauna” for smoke sauna which demands them to invest their time, effort and lots of firewood. Studying the process of creation of smoke sauna heritage it became clear that the heritage creates community in the same way community creates heritage; though a community or its heritage interpretations aren’t necessarily homogenous. During the Open smoke sauna week in Haanja, organised for the people outside of the community, it became evident that for the members of community their heritage is also a way of social engagement and self-expression. A shared physical experience gave way to the birth of the temporary communitas with members from the community’s and the visitors’ side. Heritage production led to promoting the entire region and provided the local community with opportunity to discuss the meaning of this long lasted traditional cultural practice.
The changes in smoke sauna traditions in Võrumaa can currently be defined as transformation: from a practice related to way of life to a practice related to lifestyle. Among other things, lifestyle can mean conscious and personally perceived attitude towards regional cultural tradition; lifestyle choice therefore can be considered a way of personal heritage production. At the same time, ‘lifestyle choice which entails both building and using smoke sauna can point to values which are practical or loaded with personal meanings and therefore not related to collective heritage representations or actions.
At the present stage we can only assume the impact on continuity of local culture, people’s identity and tourism industry which the acceptance to the UNESCO world heritage list, on-going promotion of smoke sauna and various projects brought to life to perform these tasks, have. We find that transition of smoke sauna practices from tradition to cultural heritage is still an on-going process in Võrumaa and as such it is a fascinating process for a cultural researcher, certainly worth further examination.

 Резюме Эстер Бардоне, Эпп Тамм
Одним из поводов к написанию данной статьи явилось обстоятельство, что после появления уже 40 лет назад монографии эстонского этнолога Тамары Хабихт «Eesti saun» («Эстонская баня», первое издание вышло в 1972) банная культура и происходящие в ней изменения еще не удостаивались серьезного внимания эстонских исследователей культуры. Поводом к статье послужили также процессы, нашедшие место в последние годы в Южной Эстонии, в Вырумаа, в контексте создания наследия, политики идентичности, изменений в сельской жизни и развития сельского туризма.
Баню «по-черному» как культурное явление можно исследовать с разных аспектов. С точки зрения материальной культуры в лице курной бани мы имеем дело с объектом традиционной крестьянской архитектуры, сохранение которого одновременно связано с сохранением традиционных способов и навыков строительных работ. Мы сосредоточиваемся, прежде всего, на духовной стороне черной бани и рассматриваем, как в процессе создания наследия соотносятся между собой индивидуальные и общественные представления, и какое место занимает баня «по-черному» в обыденной практике Вырумаа.
В исследовании исходили из положения, согласно которому наследие понимается как собрание ценностей и значений, приписываемых явлениям материальной и нематериальной культуры, и что в создании наследия существуют разные дискурсы. Курную баню как явление локальной культурной традиции анализировали в контексте культурной идентичности социальной общины, в том числе и политики наследия. Вместе с тем исследовали также и личную инициативу конкретных энтузиастов индустрии культурного наследия и их роль в интерпретации местного наследия для других. Такой подход дал нам возможность проследить динамическое расположение курной бани одновременно в полях коллективной и индивидуальной идентичностей. Простонародные понятия о наследии рассматривали в рамках дискурса авторизованного ЮНЕСКО понятия о наследии, ибо осознание значимости локальной культуры и культурной идентичности происходит в диалоге авторитетного и национального дискурсов наследия. В определении наследия, согласно ЮНЕСКО, центральное значение занимает понятие общины. Создание наследия рассматривали одновременно как социальную деятельность –община создает наследие, равно как наследие создает общину.
Хотя т.н. культурная элита Вырумаа как рупор воображаемой местной общины старой Вырумаа желает представить практику курной бани под эгиду нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, на данной стадии политики наследия и идентичности среди жителей региона существует множество мнений о возможной значимости черной бани как культурного наследия. Наше исследование показало, что хотя курная баня как явление принадлежит в сферу обыденной культуры, это вовсе не означает, что наслаждающиеся черной баней жители Вырумаа воспринимают ее как явление, выражающее их культурную идентичность. Местные, ценящие практическое значение курной бани с ее особым паром, сегодня живут здесь по соседству с теми, которые считают ее устаревшим способом мытья тела и не видят причин, почему надо отказаться от «чистой» бани в пользу «черной», требующей больше времени, усилий и дров. В процессе индустрии наследия курной бани ясно выразилось, что наследие настолько же создает общину, насколько община создает наследие, при этом как община, так и трактовки наследия не всегда являются гомогенными. Неделя курных бань, проведенная в Хаанья и ориентированная на гостей со стороны, наглядно показала, что для членов общины наследие является как социальной деятельностью, так и средством самовыражения. Кроме того, разделенный телесный опыт предоставил на время возможность образования духа общности между местными и гостями.
Создание наследия содействовало местному маркетингу и, с другой стороны, дало местным возможность для обсуждения того, что значит для них такая культурная практика с давней историей как черная баня. Изменения, происходящие сейчас в культуре курной бани, можно охарактеризовать как переход от практики, связанной с образом жизни, к практике, связанной со стилем жизни. Жизненный стиль может означать при этом лично осознанную соотнесённость с местной культурной традицией и создание через нее индивидуального наследия. Одновременно, строительство и использование курной бани в качестве выбранного жизненного стиля может быть связано с ценностями практического и индивидуального значения, не связанными с коллективными репрезентациями и акциями наследия.
В настоящий момент мы можем только предполагать, какое влияние смогут оказать на жизнеспособность местной культуры, идентичность жителей и развитие местного туризма взятие курной бани под защиту ЮНЕСКО, а также активная деятельность по целенаправленной пропаганде черной бани и разные проекты, вызванные и связанные с ее популяризацией. Находим, что превращение ычерной бани из традиционной практики в наследие в Вырумаа еще не завершено, и этот интригующий культурологов процесс, несомненно, нуждается в дальнейшем исследовании.

Published
2017-10-15